ДОКТОР – модельеры П. Рейнике и И. И. Кендлер, 1744, серия Weissenfels, Мейсенская мануфактура

«Доктор» (Il Dottore, model №. 544) модельеры П. Рейнике (Peter Reinicke) и И.И. Кендлер (Johann Joachim Kaendler),  1744,  Мейсенская мануфактура. Серия Weissenfels (1744-1747) - Commedia dell'Arte (Комедия дель Арте). Образ Доктора создан скульпторами-модельерами на основе гравюры Жана-Франсуа Жулена.

Доктор Половард (Болоардо) стоит, подбоченясь и подняв левую руку, правая нога выдвинута вперед; на нем синий кафтан с золочеными пуговицами, белым воротником и манжетами, штаны и белый плащ; на голове широкополая черная шляпа. Подножие с лепными цветами и листьями. Высота 14 см. Модель П. Рейнике, 1743—1744 гг.

Болонья, начиная с XII века, была центром учености в Италии. Ее университет был старейшим в Европе. Ее юристы создали се­бе громкую славу грандиозной работой над приспособлением римского права к политическим, торговым и гражданским отно­шениям средних веков. Ирнерий, Аккурсий и его ближайшие ученики по заслугам считались светилами в области юриспру­денции. Они помогали Фридриху Барбароссе обосновать его тео­рию императорской власти. Они юридически обосновали форми­рующиеся новые экономические отношения, при которых тор­говля и кредит постепенно выдвигались на первый план. Они бы­ли окружены почетом в обществе, ибо они делали нужную, большую и ответственную работу. Во Флоренции с XII века в числе семи старших городских корпораций, самых почетных и самых влиятельных, был цех юристов (giudici e notai). Их авторитет, их репутация, сознание общественной необходимости их деятельно­сти сделали то, что юристы вплоть до XV века стояли очень высоко в мнении общества. Позднее, когда работа болонских юристов была завершена, когда рецепция римского права дала необходи­мые для жизни результаты, общественная важность и обществен­ная необходимость роли юристов стала ощущаться меньше. В победоносную борьбу с ними вступили гуманисты. Юристы ста­ли частыми предметами насмешки в новелле и в художественной комедии и в довершение обогатили комедию дель арте очень по­пулярной маскою.
Что же произошло? Произошло то, что болонский юрист, как и венецианский купец, из фигуры передовой и ведущей превра­тился в фигуру комическую. Поток жизни обогнал его. Уже не он, а другие снабжали рвущуюся вперед жизнь лозунгами и идеа­лами. Он топтался на месте, бездарно и беспомощно. В науке, в которой он когда-то творил новое, он стал ремесленником. Социальная сатира не могла упустить такой благодарный объект, и комедия масок использовала его по-своему.
Само собою понятно, почему Доктор в комедии дель арте сделан болонцем. В XVI века Болонья продолжала оставаться важ­ным университетским центром со старыми традициями. Но эти традиции от славных старых времен сохранили почти одни толь­ко голые формы. Жизнь отлетела от них. И все то, что было смешного в юристе вообще, в болонском юристе становилось еще более смешным из-за несоответствия между традиционными притязаниями и фактической бессодержательностью. Кроме того, Болонья славилась своим грубоватым, жестким диалектом, кото­рый при умелом подчеркивании давал такой великолепный ко­мический эффект. Вот почему мантия болонского доктора, кото­рую некогда прославляли Годофредусы и Бальдусы, появилась на подмостках театра итальянских комедиантов. В свое время она служила предметом почти благоговейного почитания, теперь она должна была вызывать веселый смех.
Черная мантия ученого — главная принадлежность костюма Доктора. И вообще черный цвет — его цвет. Под мантией на нем черная куртка, черные короткие панталоны, черные чулки, чер­ные туфли с черными бантами, черный кожаный пояс с медной пряжкой. На голове черная ермолка (serratesta) и черная шляпа с огромными полями, приподнятыми с двух сторон. Эта черная симфония костюма слегка оживляется большим белым воротни­ком, белыми манжетами и белым платком, заткнутым за пояс. Маска Доктора покрывает иногда все лицо, иногда только лоб и нос. Она тоже черная. Щеки, не покрытые маской, преувеличенно ярко нарумянены — указание на то, что Доктор бывает часто раз­горячен вином. Профессиональный момент в Докторе подчеркнут несколько больше, чем в Панталоне. Как и полагается болонскому уро­женцу, Доктор чаще всего юрист: ученый или практик. Он сып­лет латинскими цитатами, но перевирает их нещадно. У него в голове все спуталось: мифология, Дигесты, Квинтилиан, Ци­церон, поэты. Он путает трех Граций с тремя Парками, Ахиллеса с Геркулесом, в стих Горация вставляет слова латинской молит­вы. Получается самая забавная мешанина, и то, что зритель был способен понять и оценить комический эффект такой мешанины, показывает, что итальянская и французская средняя публика еще не совсем позабыла латинские уроки гуманистов. Голова Доктора вмещает в себе довольно много обрывков учености. Но в ней отсутствует логика. Поэтому, когда содержимое этой странной головы начинает сыпаться в виде речи, построенной по всем правилам риторики,— получается фейерверк прописных афоризмов, лишенных какой бы то ни было связи и самого эле­ментарного смысла. Ничего нет удивительного, что Арлекин или Коломбина, пе­ред которыми выкладываются такие плоды учености почтенного Доктора, сначала слушают внимательно, потом начинают прояв­лять признаки нетерпения и трясти головами, чтобы отогнать от себя этот назойливый град ученой бессмыслицы, и в конце концов обращаются в бегство, крича, что у них мигрень. Доктор, который преисполнен глубочайшего пиетета к своей собственной эруди­ции, бросается вдогонку и, если ему удается, ловит свою жертву, приводит ее назад и, держа за пуговицу или за какую-нибудь лен­ту, заставляет выслушать себя до конца. После этого он, доволь­ный, удаляется, а жертва в изнеможении падает на землю в диких корчах или начинает исступленно биться головою о стену. Если Доктор практик, адвокат и ведет чье-нибудь дело, горе тому, кто это дело ему поручил. Речь его на суде построена так, что противная сторона может ни о чем не волноваться: суд, са­мый предубежденный, решит в ее пользу. Поэтому сценарии очень любили сцены суда. Доктор в качестве адвоката, судья со своими "комическими" атрибутами, Арлекин и Бригелла в каче­стве свидетелей, Панталоне и какой-нибудь Лелио или Леандро в качестве истца и ответчика— все это давало канву для самых забавных положений и диалогов. Речь Доктора была обыкновенно центральным моментом всей сцены, и эффект, производи­мый ею на других участников суда, заставлял публику хохотать до упаду. Иногда Доктор бывал не юристом, а врачом. При этом болонский диалект был необязателен. Тогда к его костюму при­бавлялись принадлежности врача, прежде всего огромная кли­стирная трубка. На сцене фигурировали ночные горшки, грязное белье, сыпались фантастические цитаты из Гиппократа и Галена, перевирались славные имена врачей из Илиады— Махаона и Подалирия; здоровый человек заболевал благодаря медицинским советам Доктора; больной выздоравливал вопреки его советам. И если никто не умирал, то только потому, что все успевали во­время оценить меру учености этого ученика Эскулапа. Профессиональный момент в характере Доктора, так же как и в характере Панталоне, выдвигается наряду с его особенностя­ми, как человека. В этом отношении у него много общего с его венецианским товарищем. Так же, как Панталоне, он — старик. Так же, как тот, он богат, скуп и падок до женщин. Так же, как тот, он простоват, несмотря на свою ученость, и не вооружен ни­чем против интриг Бригеллы и проделок Арлекина. Одно только его качество подчеркнуто больше: он любит выпить. Его участь предрешена во всех сценариях: он фатально должен быть одура­чен. Особенно забавны те сценарии, где фигурируют и Панталоне и Доктор. У одного сын, у другого дочь, которые, разумеется, любят друг друга. Один из стариков сам хочет жениться на де­вушке, другой всячески ему в этом содействует. Слуги на стороне молодежи и помогают влюбленным разрушить козни отцов. Или иначе: Доктор и Панталоне почему-нибудь ненавидят один дру­гого, а их дети друг в друга влюблены. Получается нечто вроде истории Монтекки и Капулетти, забавно стилизованной и закан­чивающейся отнюдь не трагически. Маска Доктора считалась одной из трудных. Актер должен был быть образованным человеком, потому что только образо­ванный человек мог создавать комические эффекты с обрывками знаний. И комбинация моментов профессионального и бытового требовала очень большого искусства и очень большой тонкости. Кроме того, актер должен был в совершенстве владеть болонским диалектом.  Соединение всех этих качеств встречалось сравительно редко. Вот почему маска Доктора была далеко не во всех труппах.
Маску Доктора создавали многие актеры. Первоначальные ее контуры наметил комедиант из труппы "Джелози"Лодовико де Бьянки. Тип был пополнен талантливым актером Бернардино Ломбарди, который был и драматургом. Образованный человек, он положил много труда, чтобы довести образ до полного прав­доподобия. Имя Ломбарди настолько тесно связалось с маскою Доктора, что, когда в комедиях Гольдони фигурирует Доктор, он чаще всего носит фамилию Ломбарди. Большой популярностью пользовался уже к концу XVII века Маркантонио Романьези, кото­рый в иконографии Доктора оставил наиболее богатые следы.

По материалам: Дживелегов А.К. "Искусство итальянского Возрождения" - М.: РАТИ - ГИТИС, 2007.   

В виртуальном музее представлены и другие фото фарфоровых статуэток из серии Weissenfels, созданных модельерами П. Рейнике и И.И. Кендлером в 1744-1747 годах на Мейсенской мануфактуре.


e-mail: info@dpholding.ru      Телефон: (967) 105-68-67