«ТАРТАЛЬЯ», модельеры П. Рейнике и И. И. Кендлер, 1744, серия Weissenfels, Мейсенская мануфактура

«Тарталья» (Tartaglia, model №. 1600) модельеры П. Рейнике (Peter Reinicke) и И.И. Кендлер (Johann Joachim Kaendler),  1744,  Мейсенская мануфактура. Серия Weissenfels (1744-1747) - Commedia dell'Arte (Комедия дель Арте). Образ слуги Тартальи создан скульпторами-модельерами на основе гравюры Жана-Франсуа Жулена. На Мейсеновской мануфактуре эта модель обозначена как Педролино (Pedrolino).

Маска Тартальи появилась в Неаполе около 1610 года. Одним из первых к ней обратился Оттавио Феррарезе (1613). Позднее она перешла к Бельтрани да Верона. Ни о том, ни о другом комедиан­те мы ничего более конкретного не знаем. Временем наибольшей популярности маски была вторая половина XVII века. Тарталья по-итальянски значит заика. Актеры, придумавшие эту деталь для характеристики испанской служилой челяди, оче­видно, изощрялись в поисках нового сатирического приема. Они хотели показать на сцене образ испанца, уже не военного, как Капитан, а  — забитого, робкого, но вместе с тем вредного, мешающе­го людям жить. Комедия придумала для него некоторую стилиза­цию должностного костюма, нацепила ему на нос огромные очки, заменившие маску, и покрыла его лысую голову подобием фор­менной шляпы. Профессия Тартальи была намечена очень неопреде­ленно. Он мог принадлежать любому учреждению: полицейско­му, правовому, нотариальному, мог находиться на службе и у лиц не очень высокого положения. Но он всегда заикался. Искусство актера должно было заключаться в том, чтобы комически изобра­зить борьбу персонажа со своим заиканием: человек хочет что-то сказать, сказать много, сказать важное — и не может. Поэтому он злится на себя, его язык путается еще больше и, наконец, издает какие-то нечленораздельные звуки. Нужно было вести роль еще и так, чтобы заикание порождало двусмысленности и непристойно­сти, заставлявшие зрителей покатываться со смеху. Когда Тарталья изображал судью, разбирательство дела пре­вращалось в фейерверк таких звуков, которые складывались в нечто совершенно несусветное. Из уст Тартальи вылетали от­дельные слоги, которые, соединяясь или повторяясь, становились словами, решительно изгоняемыми из обихода даже не очень требовательного общества. Это происходило во всех пьесах, независимо от того, кого бы ни представлял Тарталья в своем костюме и своими огромными очками: полицейского, податного чиновника, нотариуса и т.п. Однако, несмотря на грубость приема, замысел маски был в общем осуществлен, а замысел заключался в том, чтобы дать сати­ру на мелких агентов испанского правительства в Неаполе. Образ сочетал заикание и прочие характерные черты Тартальи с пожилым возрастом. Это сразу отвечало двум требова­ниям сценического эффекта. Во-первых, заика-старик был смеш­нее, чем молодой. Во-вторых, что было еще важнее, Тарталья-старик восполнял пробел в галерее южных масок. Среди них не было старика, параллельного северным Панталоне или Доктору. Сатирическим задачам маски это нисколько не мешало, а скорее помогало. Когда заика-старик, с трудом выдавливая из себя сло­ва, говорил дерзкие вещи про властей, — это лучше попадало в цель. И недаром полиция вице-короля Неаполитанского с такой болезненной внимательностью прислушивалась к тому, как гово­рил, и особенно к тому, как заикался на сцене Тарталья. Но, как это случалось и с другими масками, сатира, состав­лявшая реалистическую сущность образа, связывающую его с неаполитанской жизнью, стала постепенно испаряться по мере того, как Тарталья переходил на другие сцены и отрывался от родного Неаполя. Так, в гастролях итальянских комедиантов во Франции маска Тартальи играла роль все менее значительную. Последней вспышкою ее популярности был театр Антонио Сакки, тесно связанный с драматургической деятельностью Карло Гоцци в Венеции в 60-х годах XVIII веке. В фиабах Гоцци Тарталья, которого играл талантливый соратник Сакки — Агостино Фиорилли, — превратился в маску настолько отвлеченную, что мог исполнять какие угодно роли вплоть до министра ("Ворон", "Ко­роль-олень") и даже королевского сына ("Любовь к трем апель­синам"). Маска Тартальи попала в тот круговорот аристократического перерождения, которое уже с середины XVII века вело к упадку весь театр Комедии дель арте. Само по себе заикание, как буф­фонный прием, еще до последнего времени привлекает то того, то другого актера диалектального театра. Но это — лишь слабые отголоски той роли — не сценической только, а социально-поли­тической, — которую маска играла в Неаполе в период расцвета Комедии дель арте.

По материалам: Дживелегов А.К. "Искусство итальянского Возрождения" - М.: РАТИ - ГИТИС, 2007. 

В виртуальном музее представлены и другие фото фарфоровых статуэток из серии Weissenfels, созданных модельерами П. Рейнике и И.И. Кендлером в 1744-1747 годах на Мейсенской мануфактуре.

 


e-mail: info@dpholding.ru      Телефон: (967) 105-68-67