Ковьелло

КОВЬЕЛЛО (итал. Coviello — от имени ак­тера Яковьелло Джакометто) — традицион­ная маска итальянского народного театра Комедия дель Арте (Коммедиа дель Арте). Появилась в кон­це XVI века. Этот персонаж относят к «слу­гам» — первый дзани, также, как Арлекина и Бригеллу. Но, в отличие от «северных» дзани, Ковьел­ло — «южный», родом из Неаполя. Его па­ра — Пульчинелла. На гравюрах XVII— XVIII вв. Ковьелло изображали в маске с длинным носом, в шутовском наряде с пом­понами и в шапке с длинными страусовыми перьями, часто с мечом и палкой для колотушек за поясом, часто носит очки. В руках у него — мандолина или гитара. Ковьелло  действует с хитростью, напором, ловкой выдумкой, умом; много гримасничает, танцует. Известно также, что в Неаполе, на подмостках, в маске Ковьелло выступал отличавшийся «бурным нравом» неаполитанский художник С. Роза (1615—1673), ав­тор гравюр «Каприччи» (1656). Маска Пульчинеллы появилась в Неаполе в последнее деся­тилетие XVI веке. О ее происхождении существует множество гипо­тез. Довольно долго имела хождение гипотеза о том, что маска Пульчинеллы, второго дзанни южного квартета Комедии дель Арте, якобы воспроизводит в XVI веке образ и тип древнеримского Маккуса, персонажа народных ателлан. Внешнее правдоподобие этой гипотезы в том, что фигура и лицо Пульчи­неллы, как и его костюм, довольно близко повторяют фигуру, лицо и костюм Маккуса и некоторых других персонажей римских народных представлений. Маккус — Маккусом, а появ­ление маски Пульчинеллы, а также его имени приходится искать не за полторы с лишком тысячи лет от конца XVI веке, а где-нибудь поближе. И тут тоже гипотез сколько угодно. Остановимся на той, которая дает наиболее правдоподобное объяснение происхожде­ния этой маски. Прежде всего, не нужно забывать, что она появилась, когда Ко­медия дель Арте на севере Италии действовала уже около тридца­ти лет. Следовательно, общий тип представлений этого театра был на юге Италии хорошо известен, а социальные корни северных масок, таких как, Панталоне, Доктор и Дзанни, еще не могли быть забыты. Комедия дель Арте, перенесенная на юг, должна была по­лучить в глазах местных зрителей тот характер, который был ей присущ в начале ее деятельности на севере. И так как там были представители крестьянства, сатирически стилизованные, — Бригелла и Арлекин, то было естественно, что такую же сатирическую стилизацию получили и представители южного крестьянства. Объяснении маски Пульчинеллы, которое мы находим в сочинениях знаменитого публициста XVIII века, аббата Галиани, кое-что нам кажется прав­доподобным. У него есть об этом обстоятельный рассказ. Однажды группа актеров Комедии дель арте шла в Неаполь, возвращаясь с очередной гастроли. Идти им пришлось мимо кре­стьян, занятых сбором винограда, и так как плоды этой жатвы веселят сердца, крестьяне, и мужчины и женщины, были на­строены игриво и стали задевать комедиантов. Те, разумеется, не остались в долгу, ибо словесная перепалка была, можно сказать, их профессиональным приемом. Пошли в ход богатые актерские запасы остроумных словечек, обидных эпитетов и просто руга­тельств. Крестьяне были не в силах сопротивляться и начали смолкать один за другим. Лишь один маленький крестьянский парень не только не сдавался, но и непрерывно переходил в на­ступление, осыпая актеров градом язвительнейших острот. Акте­рам был недосуг. Они пошли дальше, но спросили имя своего противника и, пока дошли до Неаполя, решили пригласить его в свою труппу. Парень не отказался и, примкнув к труппе, вскоре выдвинулся на одно из первых мест. Звали его Пуччо д'Аньелло. Когда он стал популярен, это сложное имя упростилось и превра­тилось в Пульчинелла. Талантливый актер прожил недолго, но после его смерти осталась созданная им маска. В этом рассказе, повторяем, имеются некоторые признаки правдоподобия. Вызы­вала возражения только лингвистическая деталь. Лингвисты счи­тают невозможным превращение имени Пуччо д'Аньелло в Пульчинеллу. Галиани почерпнул свои данные из одного италь­янского справочника 1789 года. Но задолго до него Андреа Перуччи в книге "Об искусстве представления" (1699), которая является одним из главных источников наших сведений об этом театре, рассказал о возникновении маски Пульчинеллы, не разбавляя рас­сказ анекдотом, но обогащая его сомнительными лингвистически­ми открытиями. Перуччи говорит: "Маска Пульчинеллы — слово, которое по-гречески означает похитителя цыплят, — воспроизво­дила образ крестьянина из Ачерры, древнего города неподалеку от Неаполя. Соединяя придурковатую физиономию с соответст­вующими ей действиями, Пульчинелла стал так популярен и сво­ей маской и своим костюмом из грубой пеньковой материи, что на карнавале теперь всюду полно Пульчинеллами, ибо каждый хо­чет развлекаться под этой личиной. Но они так безобразничают, что было бы великим благодеянием, если бы их всех отправили на галеры. Они позволяют себе в присутствии дам, кавалеров и воспитанных людей говорить такие пакости и делать такие вещи, что по сравнению с ними показались бы чем-то очень скромным бесстыдства древних ателлан и гнусности античной комедии". Окончательную отделку маске и во внешности и в характере придал выдающийся комедиант Сильвио Фиорилло. По-видимому, некоторую шлифовку маске придал и актер-любитель Андреа Кальчезе, по прозванию Чуччо. В течение первых десятилетий XVII века маска получила боль­шое распространение и быстро перебралась через границы не только Неаполитанского королевства, но и Италии. Она стала од­ним из любимейших персонажей карнавалов, народных игр и да­же беллетристики. Французский Полишинель, английский Панч и многие другие разными путями заимствовали у неаполитанского шута много счастливых выдумок, найденных первыми создате­лями маски. По сценариям, дающим подлинный материал, мы можем проследить судьбу Пульчинеллы этого исконного кресть­янина, попавшего в неаполитанскую городскую среду. Он высту­пает и как огородник, и как булочник, и как сторож, даже сторож в монастыре. Он может быть торговцем, художником, солдатом, контрабандистом, вором, бандитом. Преобладающей чертой его характера является, конечно, глупость, но не всегда. Он может быть и умен, и ловок, и хитер, как Бригелла. Для людей, которые знакомились с ним впервые, он казался олицетворением неаполи­танских народных низов. Но это не совсем так. Образ Пульчи­неллы, как первоначально Бригеллы и Арлекина, несет в себе черты сатирической стилизации. Поэтому отрицательные его ка­чества — глупость, лень, обжорство, преступные наклонности — не столько отражают действительные черты представителей не­аполитанского плебейства, сколько обусловлены требованиями жанра сатиры. Если сравнить Пульчинеллу с северными дзанни, обнаружит­ся очень типичное различие. Север культурнее, чем Юг, поэтому среди трудящихся классов Севера успел вырасти более культурный слой. На юге Пульчинелла не имеет рядом с собой более развитого парт­нера, ибо Ковьелло, с которым он во многих сценариях стоит ря­дом, не отличается от него ни умом, ни практической сметкой. Северные дзанни почти всегда неженаты. Бригелла убежденный холостяк. У Арлекина жена появляется лишь в поздних сценариях и то не часто. Напротив, Пульчинелла женат нередко, даже в ранних сценариях, и комедианты в этих случаях играют его ревнивцем, ворчуном, тираном и, в конце концов, все­гда обманутым. Он может жаловаться, кричать и драться, но это ему не помогает. Быть обманутыми мужьями — это, так сказать, специальность северных стариков: Панталоне и Доктора. Так как настоящих стариков в южных сценариях нет, то Пульчинелле пришлось для сюжетного обогащения южных сценариев взять на себя по совместительству и эту страдательную функцию. Вообще жизнь его несчастная, и это иногда усугубляется еще тем, что около него трутся маленькие Пульчинеллята, которые плачут и просят хлеба. С точки зрения общей истории Комедии дель Арте Пуль­чинелла наряду с Арлекином — самая популярная из масок. Смешной паяц с петушиным носом издав­на является любимцем детей: и тогда, когда он попадает им в ру­ки в виде деревянной игрушки, и тогда, когда они с волнением следят за его судьбой по книжкам. Многоликость Пульчинеллы повела за собой большую запу­танность сценариев, в которых он участвует. Изобилие таких плохо построенных сценарных сюжетов с множеством параллельных интриг сыграло в истории Комедии дель Арте отрица­тельную роль. Актеры привыкли не стесняться, выдумывая, нуж­но— не нужно, всякие лацци, путая развертывание сюжета, и этим самым содействовали упадку интереса к своему театру.

e-mail: info@dpholding.ru      Телефон: (967) 105-68-67